Как нож в сердце, впивались те в Петра слова.
- И похудели же вы: опять-таки скажу - почернели, бородой обросли, еще вот...
Но Петр не слушал: вниманье его отвлеклось: он видел, как столяр с медником пробирались между столов, заняли столик и, увидев Петра, да еще в "компанействе" с Евсеичем, почему-то сделали вид, что и вовсе не замечают их встречи; Евсеич же к тому был и пьян: всхлипывая, вовсе он говорил невнятные речи; но Петр уже больше взглядом не отрывался от того далекого столика, возле которого столяр да медник расположились повыпивать: он видел, что им уже несли водку. "Что бы такое их сюда привело? - думал Петр. - Одна эта гадость", - почему-то заключил он; и знакомая дрожь пробежала по его спине; но столяр и медник занялись своим делом: они наклонили друг к другу свои лица и тусклыми очами своими уставились друг в друга, с нежностью даже такой да с томностью, будто они не могли ни единой минуты друг без дружки теперь пробыть.
- Ты, ты, значит, и всыпал ему, купцу-то?..
- Не я, Анка всыпала...
- Ты, стало быть, Анке приносил порошка?..
- А я, стало быть, Анке снес порошка, малую толику...
- А купец-то и?..
- А купец-то и вовсе стал дохлый.
- Лишимшись языка?