- Писатель.
Молчание... Тарарарыкает тележка; кругом - пустые поля...
- Вы не думайте, што я што-либо такое имею в мыслях: мыслей никаких особенных у меня нет: я отдельнава от столяра придерживаюсь мненья, вы меня с ним не мешайте: вполне порядочный я человек; кого хотите спросите - медники мы...
Дарьяльскому становилось противно в присутствии эдакого попутчика; на самый он отодвинулся край тележки; но неприятный попутчик обнаружил удивительную наклонность незаметно прижиматься к нему.
- Штошь, а как жа насчет мебельнава заказа?
- Насчет заказу? Закажу, а после вернусь: ты это не смотри, что я барин; я оттого только столярничал, что мне нужно ближе узнать народ.
"Соглядатай! - растревожился пуще прежнего про себя медник; руки его тряслись. - И сплоховал же столяр, пади, теперь, как с таким п о с т у п и т ь ? А п о с т у п и т ь надо: нельзя так оставить, - все, все погибнут, ни за грош!"
- Так, стало быть, вы не в Москву?
- Нет, я вовсе не намерен уехать; я еще вернусь... - А сам думал: "Что это он меня про Москву выспрашивает и откуда он знает?"
Не без легкого опять шевельнувшегося под сердцем страха Петр на медниковы поглядывал руки и на его бегающие глазенки; некоторое время оба они друг возле друга тяжело пыхтели. Вдруг Дарьяльского охватила дрожь; и, выхватывая из бокового кармана пальто маленькую книжку с фиговым листком на обертке, он ткнул ее под нос меднику и почти закричал ему в ухо;