И после легкой, едва заметной борьбы Петр с силой выдернул палку из рук медника...
Они были на другой стороне верха; и снова мчались по полю.
А когда они были от верху уже опять далеко, Петр, оглянувшись, увидел, как из того верха беговые вылетели дрожки и все та же темненькая фигурка беззвучно махала рукой, нахлестывая лошадь, точно призывно она манила, точно она без слов говорила; но случай в овраге внушил Петру бодрость. "Нет, нет, нет, в с е э т о мне показалось", - уверял он себя; "Да, да, да - в с е э т о есть" - стучало сердце в ответ... И палки из рук Петр уже не выпускал.
Медник же, сидя теперь на краю тележки, и не сопел, не пыхтел: казалось, он вовсе не волновался; но его надутые губы еще надулись, и он довольно-таки явственно повернул Петру спину.
- А вы знаете этих купцов Еропегиных? - кинул ему, будто невзначай, Петр.
- Их у нас все знают: спросите последнего лиховского мальчишку...
- Нет, а так: вы у них лудите посуду? (Невольно Петр с медником перешел снова на "вы", когда ему показалось, что успокоились его подозренья.)
- Нет: я у них посуды еще не лудил; у них другой медник; и даже медника етава я не знаю..
Так: сомнения успокоивались.
Петр задумался; утренней веселости все же как не бывало; уже они подъезжали к Лихову. "Как бы теперь только спровадить э т о г о ; а там - и на станцию; еще, пожалуй, увяжется медник, вызовется к Еропегиной провожать!"