А подкрадывался вечер; и все Петр сидел тут, отхлебывая пиво - золотое пиво, запекавшееся пеной у него на усах.
О чем же он думал? Но разве думают в т а к и е минуты? В т а к и е минуты считают пролетающих мух, в т а к и е минуты глухо молчит та души половина, которая ранена насмерть: проходят так дни, недели, года.
Петр катал катушки хлеба, отхлебывал пиво и испытывал одну только приятную теплоту да удивленье, что все это легко кончилось и что просто так он вырвался из бесовских сетей; сладостное он испытывал волненье; и глотал пиво; пересчитывал мух да следил, как в стороне осанистый офицер подзывал другого:
- Корнет Лавровский, вы еще пьете?
- Пью-с...
- Еще по одной - тиснем!
Тиснули: и осанистый офицер снисходительно сказать соизволил:
- Ах вы, эдакий гвардафуй!..
"Где я слышал все это? Все это уже было, - но где, но когда? - подумал Петр. - К о р н е т Л а в р о в с к и й : и это имя я слышал". Что было, то есть; что есть, то будет: все бывает; и проходит все.
Лиховский мещанин, следовавший за спиной у Петра взад и вперед, теперь одиноко шатался по станции.