Но черт с ним, с Дарьяльским: да пропади пропадом он: он уже вот перед нами: не дивитесь его поступкам: их понять до конца ведь нельзя - все равно: ну и черт с ним!
Надвигаются страсти: будем описывать их - не его: вы слышите, что уже где-то гремит гром.
СВАРА
Старуха сидела в очках у себя, у окна; старуха нахмурилась, преклонясь к пяльцам и будто на них нападая иглой, от которой тянулась малиновая нить шелка; она вышивала крону зеленых листьев; а теперь на зеленой кроне она дошивала вишню; в окне пробежал порыв; псы издали пролаяли, и поднялся гам; галдели с гумна, и голоса приближались.
В темном коридоре торопливо прошел босых ног топот; еше и еще прошел босых ног топот; на приближавшийся гам отозвались топотом и шушуканьем из кухни; раскрывалась тяжелая с блоком дверь; то там топотали, то здесь босые ноги по коридору; то и дело бабье из кухни заглядывало лицо; "взз - взз - взз" - повизгивала открытая дверь, и - "бац" - падал тяжелый блок; а уже гам, визг, лай и пьяные выкрики поднялись на дворе: розовая с визгом свинья в окне пересекла двор от конторы.
Встала она; воткнула иглу в крону шелковых листьев, и малиновый клубок покатился с ее колен; сняла наперсток, спокойно опрыскала кружева из одеколонной склянки; к шуму, однако, чутко она прислушивалась.
Евсеичево лицо появилось испуганно в двери; прошептало, еле слышно:
- Вассиятство! Там бунтуют-с крестьяне.
- Что?
- Кхе-кхе-кхе...