Вы думаете, что только в русской литературе имеет место грустный факт торжества еврейского городового! В том-то и дело, что нет.
Наши слова внушены замечательной статьей г-н Вольфинга "Эстрада", напечатанной в трех номерах "Золотого Руна". То, что все знают (но молчат) относительно печального положения русской литературы, имеет место и относительно музыкального центра Германии (а может быть, и всего мира) -- Берлина.
В поразительной яркостью наш лучший теоретик музыки отмечает падение музыкального дела в Германии и рост чудовищной фабрики "вундеркиндов" (родина которых всегда почти граница России и Германии): "все музыкальное дело, к сожалению, и композиторство, -- пишет он, -- превратилось в коммерцию, и притом далеко не высшей пробы". Г-н Вольфинг отмечает стремление влияющих центров превратить музыкальные предприятия в выставку разнообразных продуктов культур, где Мейербер и "вундеркинд" стояли бы рядом с Бетховеном и Вагнером -- рядом, т.е. в пику. "Жутко становится от этого безразлично-усердного отношения к любому сочетанию звуков и звучностей" (Вольфинг). "Такое явление указывает либо на варварство, на недавнее восприятие плодов чужой культуры, либо разложение" (Вольфинг). Чужой: -- г-н Вольфинг красноречиво доказывает, что все музыкальное дело Германии попало в руки евреев, что даже юдаизирован сам музыкальных цех; "международный музыкальный цех является в сущности очень национальным, так как он состоит главным образом из евреев", этот цех проповедует интернациональную музыку, что г-н Вольфинг считает вопиющей несправедливостью. Интернациональная музыка порождает поверхностный дилетантизм, смещающий задачи музыкального развития от Бетховена в сторону "вундеркинда". "Вундеркиндами" заполнена Германия; далее г-н Вольфинг указывает на то, что переполнение евреями музыкальных школ порождает исполнителей вместо творцов; исполнители-евреи, по г-н Вольфингу, стараются, аффектированно вибрируя звук, внести элемент слащаво-притворной южной страстности, крайне нехудожественный и варварски нарушающий благородный, европейский стиль.
"Евреи, -- говорит г-н Вольфинг, -- несмотря на несомненную талантливость, являются, выражаясь терминологически, музыкальными варварами... Музыкальный германизм "творил ценности", выбрасывал их на поверхность жизни и, не заботясь далее об их судьбе, уходит опять в свою глубину; последний (юдаизм) со своей ко всему одинаково готовой восприимчивостью подхватывал эти ценности, часто искренне любовался, но, не постигая их сути, не допуская в этих ценностях неразгаданной тайны, смело и усердно выковывал из них ходячие монеты. Весьма вероятно, что, не будь евреев, эти ценности не столь быстро делались бы достоянием всех; но еще более вероятно, что мы тогда не присутствовали бы при безобразном зрелище музыкальной ярмарки, в которую превратилась жизнь музыкального искусства звука...". И далее: "Восхищались чем-то "всечеловеческим" и "музыкантским", общим и Бетховену и Мейерберу, т.е. предвосхищали в Бетховене Мейербера (Вольфинг).
Мы приводим эти слова целиком, потому что все, относимое к музыке г-ном Вольфингом, относимо и к литературе русской.
"Штемпелеванная культура" совершает свое завоевание.
"Отрицательное влияние евреев на ту или иную сторону духовной жизни Европы объясняется не тем, -- продолжает г-н Вольфинг, -- что евреи, как полагают антисемиты, дурной народ, а тем, что они иной народ".
Этой фразой г-н Вольфинг дает понять, что борьба с захватом евреями культурного руководства Европы есть борьба двух расовых духов, а не борьба политическая; она должна вестись: 1) предоставления евреям прав гражданства; 2) противопоставлением интернациональному понятию культуры, как продукта смешения рас, понятия о национальной культуре, конкретной и индивидуальной в каждом народе.
Равноправием должны доказать мы евреям, что они не дурной народ, и в их стремлении к равноправию мы с ними.
И протестом против их гегемонии во всех областях культурного руководительства должны подчеркнуть мы, что они народ иной, чуждый задачам русской культуры; в их стремлении к равному с нами пониманию скрытых возможностей русского народа мы безусловно против них.