В тот день явится мощный человек...
И будет все ужасно, мрачно в нем.
Тут он перекликается с современными поэтами и писателями:
Конец уже близок, нежданное сбудется скоро.
&nb sp; Вл. Соловьев
Мне чудится -- беда великая близка!
Но близости ее никто еще не слышит...
&n bsp; Голенищев-Кутузов
"Грязненькие" трактиры... встречаются во всех романах Достоевского. В них-то и происходят самые важные, отвлеченные и страшные разговоры главных героев его о последних судьбах русской и всемирной истории. И... чувствуешь, что именно пошлость этой... лакейской "смердяковской" обстановки... придает беседам этим их особенный, современный, русский... грозовой и зловещий -- как небо перед ударом грома... апокалиптический отблеск" (Мережковский).
Луч вечного света придает здесь, безобидной на взгляд, серединной серости этот ужасный, истинный для нее оттенок. Преодолевая эту стадию, мы приближаемся к другому испытанию -- внезапно все окрашивается огненным блеском красного зарева. В физике известно свойство белого луча окрашиваться красным цветом при прохождении сквозь запыленную, непрозрачную среду определенной толщины и плотности. Итак, впечатление красного создается отношением белого светоча к серой среде. Относительность, призрачность красного цвета -- своего рода теософское открытие. Здесь враг открывается в последней своей нам доступной сущности -- в пламенно-красном зареве адского огня. Следует помнить, что это -- последний предел относительности -- призрак призрака, способный, однако, оказаться реальнее реального, приняв очертания змия: "Вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим. Хвост его увлек с неба третью часть звезд" (Откровение).