Лермонтов
Без мученического венца не засияет вечная звездность любви. Только тогда, когда острые шипы разорвут страдающее чело и сброшенный венец пунцовых звезд озарит небо розами, -- разбитый о плотину поток оргиазма повысится, мерцая звездным. Память освободит дорогой образ от черт случайного, конечного, углубит его до символа, а душа скажет:
- Я не могу любить другой.
"Нет, не тебя так пылко я люблю", -- говорит Лермонтов. Но кого же, кого?
Люблю мечты моей созданье
С глазами, полными лазурного огня.
Вот кого любит Лермонтов.
Если бы Лермонтов до конца сознал взаимодействие между реальным созданием мечты "с глазами, полными лазурного огня" и его символом, которым становится любимое существо, он сумел бы перейти черту, отделяющую земную любовь от вечной.
Брак и романтическая любовь только тогда принимают надлежащий оттенок, когда являются символами иных, еще не достигнутых, сверхчеловеческих отношений.
"Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами". Так говорит в "Песни Песней" Жених Церкви, Невесте своей.