Такой вот аспект в лице Блока отчетливо выступил в памятный вечер; было втроем -- неуютно; Л. Д. -- побледнела в том черном, обтянутом платье, в котором я видел ее во сне (год назад). И вот, -- точно я вошел в сон; или -- сон этот вышел; внимала как будто бы звукам судьбы, охватившей так скоро; А. А. не поддерживал наш разговор (вывозил его -- я). Заговорили о Рябушинском, редакторе "Золотого Руна" и о пиршестве в "Метрополе" 6, смешных инцидентах; Л. Д. отмечала:
-- Москва...
Что на ее языке означало:
-- Провинция... Мне доставалось:
-- Москвич! Это значило:
-- Галстух не тот...
И глубокая разность "московской" натуры от "такта", в которой рядилась Л. Д., поднималась меж нами; А. А. поправлял положение; но -- знал; он с Л. Д.
-- Говорил: -- "у вас так это, а у нас, в Петербурге, -- не так".
Он очень с юмором представлял "москвича" Рябушинского с розой в петлице. Рассказывал мне: Мережковский, откликнувшись на приглашенье "Руна", сбыл плохую поэму; и -- охладел к Рябушинскому; и кряхтела Редакция, взявши плохую поэму7; Л. Д. тут зевнула:
-- Пора: очень хочется спать!