Грядущее расхождение чувствовал я; и -- страдал; я искал атмосферы, а атмосфера размывалась, ускользала; и оставались: кричащие противоречия эмпирической жизни; они меня резали. И А. А. чутким сердцем почувствовал это. И независимо от идейных мотивов, совсем независимо от тактических действий моих (они были ему вовсе чужды) придвинулся чутким сочувствием, братски обнял меня в горе моем (это горе еще не вполне осознал я). Во мне жило острое чувство, что простирание к тайне, к музыке, к братской мистерии -- "глас вопиющего". Вскоре во мне моя боль стала жгуча; и я написал:
Вы -- шумите: табачная гарь
Дымно синие стелет волокна...
Золотой мой фонарь --
Освещает лучом ваши окна45.
Шумели, конечно же, аргонавты, там именно, где хотелось совместного ритма; и -- понимающей тишины. Вскоре я написал А. А.:
Не оставь меня, друг, --
Не забудь...46
Он -- прочел мою боль: и ответил мне строчками:
Так я знал. И ты задул