-- Знаешь, Боря, я думал, что я опоздаю: ведь я прямо с поезда; ехал, "чтобы" поспеть (улыбнулся я мысленно: "чтобы", -- то милое "чтобы", которое я так долго не слышал).
-- Сегодня из Шахматова?
-- Восемнадцать верст трясся до станции, чтобы (опять оно?) не опоздать: перепачкался глиною; вязко: ведь -- оттепель, а ты знаешь какие дороги у нас...
В это время заметил я очень внимательный, пристальный и как всегда очень-очень сияющий взгляд (изумрудно-сапфировый) М. К. Морозовой, которой, наверное, рассказали уже, что на лекции -- Блок; и теперь пробиралась она, улыбался, к нам в своем вечно сияющем платье, слегка наклонив набок голову, крупная и такая хорошая; я представил ей Блока, которого так хорошо она знала уже по рассказам моим, по стихам; и -- любила; А. А. с прежней светскостью, в нем проступавшей сквозь вовсе не светский, дорожный, чуть трепанный вид, поцеловал ее руку; и, стоя, выслушивал, улыбался и опуская глаза вниз, как будто он пристально вглядывался в кончик носа своего (я опять в нем узнал этот жест, мной подмеченный в первые встречи; и -- радовался: все милые, позабытые вновь восставшие жесты); но тут отвлечен я был дергавшим за рукав председателем: Г. А. Рачинский, уже протрезвонивший над столом, не добившийся результата, пустился меня извлекать к реферату; рассеянно он поздоровался с Блоком (не до того!), напустившийся на меня:
-- Ну, ну -- что?... Ну, Борис Николаевич, -- начинать, начинать -- и, подталкивая под локоть меня, стал мне вшептывать что-то:
-- Ну, вот -- говорю я тебе -- понимаешь?.. Скажу-ка я всем: Петр Бернгардович, я, старый мистик -- ты понимаешь? Мы, старые, матерые, Борис Николаевич, -- понимаете? -- скажу я -- мистики... Понимаешь? -- подталкивал он.
Видел я, во сне, что А. А. поздоровался сдержанно с Н. А. Бердяевым, перетряхивающим черными кудрями своими; отметилась мне: какая-то отчужденность, холодность меж ними; и вот -- сели все.
Очень мало мы говорили с А. А. в этот вечер; во время чтения лекции я видел внимательные, устремленные на меня мне знакомые взоры А. А., -- очень добрые, выразительно говорящие:
-- Ну вот встретились: вот -- хорошо...
Прения были долги, оживленны; и в них принимали участие Брюсов, Булгаков, Е. Н. Трубецкой, П. Б. Струве, еще кто-то; надо было записывать возражения и отвечать; я поэтому вынужден был отвлекаться от Блока; но после лекции мы с обирали с я у Тургеневых, я и хотел пригласить туда Блока, но он мне сказал: