Обожженный языками
Преисподнего огня.
Тут вот и приподымается в поэзии Блока глубокая безвыходность поэмы "Возмездие"; эта поэма по существу есть поэма о проклятом роде, не о каком-либо роде, -- о "роде", как таковом; ведь колдун "Страшной Мести" -- чудовище зла потому, что -- последний в грехом отягощаемом роде: он -- декадент, жалкий выродок и прижизненный труп; "Мертвецы" его ждут, потому что давно они -- в нем. Тема рода всегда -- тема грешного рода; ведь все родовое -- в грехе первородном; мы сильны постольку, поскольку мы силою Божией возрождаемся в Духе; но для рода (в Христе) умираем. В сознании Блока Христос -- не воскрес; оттого-то не может себе подтвердить он: "Не "Я", но Христос во мне". Между тем: к испытанью порогом вплотную придвинут он; а в испытании поднимается пред сознанием испытуемого бесконечная цепь кармы личной и родовой; тема рода здесь -- тема грызущего мертвеца.
Автор первого тома стихов говорит:
Мы помчимся к бездорожью
В несказанный свет.
Бездорожье дано лишь в безродности, в отрешении от наследственных уз. Отступление поэта от бездорожий внеродного света к дороге наследствешюй, родовой, есть потеря возможности силою света Христова преодолеть испытания: отступление -- от дерзающего максимализма в позитивный "минимализм"; и недаром он ставит знак равенства меж возмездием ("страшной местью") и -- родом; поэма "Возмездие", занимающая А. А. в тот период -- поэма о роде. Для Блока же "род" -- темный род, грешный род, издавна угрожающий светлому миру его.
Когда в беседе с А. А. я наткнулся на жуткую в нем тему "рода", то я испугался: опасности для А. А. этой темы; мне помнится: взявши за локоть меня, говорил он в полях все о косности человечества в роде, о том, что он -- косный, что родовое начало его пригибает к земле; он стоял предо мною с печальной улыбкою:
-- Какие бы ни свершали усилия светлые силы, на чаше весов перевесит исконная смерть.
Это было в июле 1904 года; Он так о влиянъи рода судил тогда, еще не вполне пригибаемый родом; а через пятнадцать лет, в предисловии к поэме "Возмездие" он написал: "Тогда (то есть в 1911 году) мне пришлось начать постройку большой поэмы... Тема заключается в том, как развивается зрение единой цепи рода. Отдельные отпрыски всякого рода развиваются до положенного им предела, и затем вновь поглощаются мировой средой... Мировой водоворот засасывает в свою воронку почти всего человека: от личности почти вовсе не остается следа; сама она, если остается существовать, становится неузнаваемой, обезображенной, искалеченной. Был человек -- не стало человека, осталась дрянная, вялая плоть и тлеющая душонка" 164 {Из предисловия к поэме "Возмездие".}.