(Чтоб он, воскреснув, встать не мог.)
Меж Ариманом, иль мертвецом, воскресающим второй смертью, и Всадником (Люцифером), вопящим -- "Месть, Месть", -- ограничиваются кругозоры ариманической части сознания; остается одно: подчиниться.
И статуя Командора, себя самого, от далеких Карпат, прошлых гор подступает:
Я твой давно забытый час.
Стучусь. Откройся.
. . . . . . . . . . . .
Но: --
(Это я помню неясно...
Это из жизни другой)
. . . . . . . . . . . .