Обледневает, окаменевает и ждет на "Карпатах": свершить месть " другому".
Да минует нас чаша сия!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Проследим теперь повесть бледнеющей половины душевного "Я", полоненной мечтой Люцифера; она не сошла за сбегающим в чащу; и оттого стала вовсе она обескровленным призраком: мысли, которая, замыкаясь в пределах рассудка, стремится к высокому; но высокое -- признает за мечту; и не видит в нем -- сущего; не воплощенная идея -- пуста; и пустая идея -- понятие; в мире понятий все -- "кажется"; все -- только Майя; и рыцарь мечтаний абстрактного мира проходит по сущему миру -- тоскующим денди; само слово "рыцарь" становится здесь аллегорией; и встречаясь с собою, воспринятым чувственно, -- видит нахального, постаревшего господина, произведя на него впечатление жуткого трепета крыл и исторгая тяжелое восклицание: "И опрокинувшись заглянет... белый призрак мне в лицо..." Этот денди мечты заключен ведь в пределы рассудка -- "Тебя здесь нет: ты там"; а этого "там" как бытия ведь и нет вовсе.
Ужасен холод вечеров!..
В этом холоде движется контур посетителя ресторанов; но он, предающийся буйным разгулам, -- двойник недействительного в мире денди ("мир есть мое представление"); черный сквозной человечек есть тень: не пугает "нахальный двойник", потому что он есть аллегория миросозерцания денди, не существующего в действительности
Несуществующих шагов
Я слышу шелест по дороге.170
Шаги теневых проходимцев, протянутых под ноги, -- мороки; их -- спасать нечего; жизнь "пустынна, бездонна, бездарна", и -- нет ее вовсе; щемящие песни глухо гуторят в ушах:
Всюду эти щемящие ноты