Понять Гете -- понять связи "Фауста" со световою теорией18; понять Блока -- понять связь стихов о "Прекрасной Даме" с "Двенадцатью"; вне этого понимания -- Блок партийно раскромсан и разве что отражается и однобокой политике, которую он сам называет "маркизовой лужей". Не отдать Блока "луже" -- пройти в его мир, где один за другим из ствола поэтической жизни, как ветви, росли его мифы; и тут упираемся мы в первообраз его: тут "Прекрасная Дама" встает.
Все, написанное о Ней -- полно пошлости, плоскости; видеть в Ней стиль и романтику средних веков, после смытую реальными, гражданскими темами, -- непонимание Блока; увидеть в "Ней" сказку, приятную нам, - непонимание тоже. "Прекрасная Дама" непроницаема без вольфильства, без вольного философствования; в Ней -- огромная, философская тема; и Блок в этой теме конкретный философ, то есть не тот кто штудирует серии теоретических книг -- а тот, именно, кто своим переживаньем во плоти загадывает философскую тему.
Понять философскую или, верней, антропософскую тему его без узнания импульсов, одушевлявших сознание лучших русских 1900--1901-ых годов -- невозможно; национальные поэты суть органы дыхания коллективов (больших или малых -- не все ли равно); мы отметили его связь с Соловьевым; она -- не случайна.
Начало девятисотых годов и конец девяностых -- огромное, переломное время: все кризисы, которые переживаем мы ныне, -- начало свершения перелома, уже наступившего в 1901 году; очень многие русские души так встретили этот год; Блок явился вождем их. В период времени написанья стихов "Ante Lucem"19 устремления художников и мыслителей пересекалися в темном, в до-светном; господствовал -- пессимизм; небытие -- разливалось; тогда Александр Александрович из себя выговаривал время, до-светное время: "Пусть светит месяц -- ночь темна", "Ночь распростерлась надо мною", "На завтра новый день угрюмый еще безрадостней взойдет", "Мне снилась смерть", "Земля мертва, земля уныла...", "Я стар душой. Какой-то жребий черный -- мой долгий путь", "И сам покой тосклив, и нас к земле гнетет бессильный труд, безвестная утрата...", "Стала душа, пораженная, комом холодной земли"; никакой еще Ее (с большой буквы) на горизонте сознанья А. А. не подымается вовсе; все женственное, что мы встречаем в строках, сосредоточено вокруг темы Офелии, земной девушки. Так 23 декабря 1898 года он пишет:
Но ты, Офелия, смотрела на Гамлета
Без счастья, без любви...20
А 8 февраля 1899 года опять пишет песню Офелии21; 28 мая 1900 года опять поминает Офелию он:
Мои грехи в твоих святых молитвах,
Офелия, о нимфа, помяни22.
Мы уже знаем, что образ Офелии связан для Блока с его ранней юностью, когда он, гимназист, играл Гамлета; роль Офелии исполняла Л. Д., будущая невеста А. А.23