Но "треугольника" нет; без него восклицание небо укравшего Тантала -- восклицание "доктора философии" Фауста: "Остановись, ты, -- мгновенье".
Остановив "становление" вечного мига в себе, он его превратил в "диамантовый" камень; и -- Вечность от этого стала -- perpetuum mobile {Вечный двигатель (лат. -- прим. ред.). }; Вячеслав Иванов стенает нам гласом Иксиона, что "распят он в вихре"; "Вращается ль свод или сам я верчусь колесом мировым?" "Колесо мировое" -- не Вечность, а... "вечное возвращение"; и Сизифом томится: "Утес рухнул": "миг" каменный -- рушится. Оттого-то его "полуночное Солнце" -- не Солнце, а разве что... Иксионово колесо; и оттого оно превращается в тяжкокаменно рухнувший Сизифов утес: "Темной окаменев громадой, повисло тяжко, тебя подавив, твое темное солнце".
Потироносец, повешенный в воздухе, он "стенает", согбенный под бременем павшей на шею ему "онтологической истины" -- потухающей сферы: ее обнимая руками, он дрожит согбенный... --
-- над голосом Тартара: "Бремя тяжко новых снов".
XX
Что сталось с "младенцем"?
Младенец не умер; имагинации сна развернули пред ним длинный свиток путей, изображающих путешествие по загробному миру. Его тройники -- "Вячеславы Ивановы" (старшие братья) нашептами овевают пейзаж возникающих снов: смутный ужас встает; и душа приникает к лозе придорожной, что "шепчется с ужасом"; волны миражей, как смутные сны долгой ночи, застигла в пути; возникает за образом образ; поднимется издали "Сфинкс" {См. КЗ, стихотворение "Сфинкс".} на прекрасных терцинах; и крикнет ему: "Стигмы Сфинкса" {Там же.}; протянет геральдику знаков о Сердце и Солнце {СА, I ч. , отдел "Сердце-Солнце".}, воздвигнет кристаллы огней ("Огненосицы") {Там же.}, преследуя в снах, как лесной запевающий царь, и протягивая чрез туман свои руки: "Неволей иль волей, а будешь ты -- мой"62. Это кто-то из образов шепчет, напоминая "пити-пити-итити" бреда князя Андрея {Л. Толстой: "Война и мир".}63: "Повынуты жребии, суды напророчены" {СА , I ч., стр. 49-52.}.
"Пити-пити-итити" появляется в окне старой готической башни в образе Неттесгеймскаго мужа64: осаживать "яды" и "мути" миров -- на дне чаш.
В ночи, когда со звезд Провидцы и Поэты
В кристаллы вечных Форм низводят тонкий Яд,