Да, у Нэлли -- стальная рука; гранировальным штрихом на сверкающей медной доске вырезает она утонченный рисунок, напоминающий мне гравюры Рембрандта; и в поведении ее все решения выгравированы, четки, ясны; с тех пор, как с ней встретился, внешняя жизнь отчеканилась: определился мой стиль как писателя.
Нэлли прошлась по нем четким штрихом.
В ней -- редчайшее сочетание мужественной, героической воли с нежнейшею мягкостью, подобающей женщине; и во внешности Нэлли меня поражает: то -- тонкий монашек, весь солпечный и -- устремленный; то -- фея: неделями в прежние годы сидела она на диване и -- обвисая тяжелыми локонами, с плутовато-надменной улыбкой прислушивалась к "молотьбе по соломе" московских друзей, не удосужившихся разглядеть ее.
А "молотьбой по соломе" прозвали мы праздную ерунду разговоров в Москве, от которой бежали мы в Бельгию8.
МОСКВА
Нэлли светит, как солнечный свет; тридцать лет моих жадных исканий свершилось в квадрате, очерченном мне Арбатом, Пречистенкой; там расселились давно чудаки; и -- болтали: года; в их открытые рты залезали бесята; страдали от этого странными формами нервных болезней, болтая о подвиге и о таинстве опыта; и -- принимая: то порцию брома, то порцию водки; я жил среди них, как они, пока Нэлли не вырвала.
И -- отлетел пропыленный квадрат; стая стран полетела на нас; рой народов нас встретил; закаты, моря и цветы осыпали нас блесками, пеной и цветом; и -- веяла солнечным воздухом Нэлли; музеи прошли перед нами; в Сицилии1 вырос космический мир из блистающих камушков пестроцветной мозаики; Иисус, синеблещущий, из Монреаля2, простерся к нам светами мозаических риз; открываешь, бывало, глаза: полусон; мечет зайчики солнце на изразцовые глянцы: "Тунис!"3 И "ирр" -- раздается откуда-то: белоглавый араб понукает осла; мы спешим затеряться в арабских торговых кварталах: средь роя бурнусов сквозят розоватые пятна арабок, синеют плащи, колыхается: мавританский тюрбан; и -- перо европейки; широкими панталонами полосатится негр; зеленоватые, красные, желтые туфли зашаркают в переходиках.
Нэлли, склонясь надо мной, щекоча своим локоном, посвящает меня в утонченности мавританского стиля; нам готика дышит годами; и -- вот: уж встают: кружевной собор Страсбурга, Кельнский Собор, Сан-Стефан4.
Путешествовать с Нэлли -- восторг.
А -- Египет?5