-- Ты -- горы, огромные горы Фавора, -- сошествие Духа во мне... Осветил, опустился из воздуха: Берген!"
Качались на лепетах тихо озыбленных вод, оставляя крутою кормой парохода ярчайшие полосы и -- огибая облуплины каменистых подножий, разрезали живолет переблесков: прошли острова, островки, уж раскроины почв, набегая, распались на красные кровли; лес мачт, накренные трубы, какая-то пакля канатов; и -- домики, домики, домики отовсюду стояли квадратами, как... подбородки норвежцев, глядевших на нас из толпы проходимцев и шкиперов.
Вот -- переброшен канат; перекинуты сходни: и -- сходим, толкая друг друга: тюками, кардонками и боками глухих чемоданов -- в горластую молвь всех наречии: английского, русского, шведско-норвежского, датского, в пересыпь из матросов всех стран, соглядатаев, спекулянтов, воров, коммерсантов, агентов.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Брели сиротливо по гавани.
Стройку ганзейских3 купцов уничтожил пожар. Вот -- общественный сад; вот -- знакомые башенки; запахи: соли, ветров и чешуи. Ярко-желтый жилет прокричал в сини неба; глядели квадраты глухих подбородков; прошел -- Генрик Ибсен4, надвинув на лоб старомодную шляпу; напружились шеи, слезилися глазки; приплюснутый нос натыкался на нас.
Сдавши старые чемоданы на станции, мы заслонялись по улицам Бергена; нос натыкался на нас: --
-- Не желаете.
-- Что желаете?
Нос проходил, фыркнув трубкою --