-- но на ряби сердечных волнений сияющий Лик раздробился во мне миллионами блесков.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
На этой вот площади: я устремлял мои взоры: к объемам приподнятых гор, пообставших промути дальних прозоров; и -- там: в непрозорной дали презирались дожди; и туда восходила кровавая линия шумных октябрьских лесов, облекая миры многогорбий в свою багряницу; и -- туда проходил Рудольф Штейнер; там высились в воздухе гранные массы: бесснежными плешами; ясно представился черный сюртук, развеваемый ветром и черная шляпа с полями; представилось это лицо, бледно-белое, с черным сверкающим взглядом, способным из черного стать бриллиантовым -- там на вершине.
Но не к себе, а ко мне меня звал Рудольф Штейнер.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Великолепно изваяно тело мое: прихотливо сплетаются в нем электронные пункты: в собрание атомов, в молекулярные общины,
в города органических клеток, в огромные нации тканей, слагающих организм человечества клеток: "Я" -- царь вселенной, возводится всем человечеством, строящим тело, -- по лестнице мира телесного: на трон. --
Помещается трон моего человечества между глазами: под лобною костью; и -- мечутся толпы дичайших существ, образуя кишенье творимого космоса, между уступов-костей, пробегая пещерами костных продолблин, крича и метаясь:
-- "Пошел".
-- "Идет".