-- "Нэлли".
-- "Устала от этого я..."
-- "Красота-то какая!.."
-- Какая-то злая она, -- красота... Красота, красотой, но не эта: она -- стародавняя; про себя самое -- не про нас... Что в ней проку-то. Воздухи, воды, фиорды, леса, Хольмен-Колен {Окрестности Христиании.} -- какое-то древнее все это; ясности, будто ласкают, но если вглядеться, прислушаться к ласке -- обман эта ласка: под нею скрываются: холод и злость; помнишь "Грушеньку" Достоевского5: так вот и эта природа; и эти воздушные ясности -- "Грушенька"... Только отдайся им".
Тут, повернувшися спинами к озлащениям облаковой каймы, возводившим окрестности в негасимые просветни, -- повернувшись спиной к живопляске и к прокрасням мхов и осин, начинали скорей перепрыгивать через трещины, ямы, обмоины гололобого камня, через изрезины круглых обвалин, вступая в мир сосен, елей, треска шишек и шорохов, в сумерки грустных дремот; нам казалося, что убегала под нами вода; и казалось, соскакивали, нас обскакивая, те вон домики красными кровлями; грузный норвежец из мызы напротив опять перетаскивал хворост, сося свою трубочку, -- в мызу напротив: мычал свою песню без слов, пронося ее -- в мызу напротив; красноволосая дочка, слепя раззеленою кофтою, вешала на веревке белье.
Да вот -- думалось; что-то древнее повисало над прелою желтизною сырых плоскогорий; и -- над дымочками; это Норвегия прибегала оттуда вот, припадая к фиордам, как зверь к водопою, поднявши на север хребты; если стать на хребты, они окажутся низом: на севере обнаружится новый хребет; дальше, дальше -- сверкнут позвонки звонкозубыми льдами; миры мерзлых глетчеров чуялись Нэлли из северных дымок зеленого Льяна; их близость нам чуялась злостью,
-- свергающейся бесконечности лет громопенным "Скьогельтгасфоссеном" {Огромный водопад.}: тут начинались подъемы к Тронтгейму и к Бергену, а если идти в глубь страны, то увидишь, как там -- над страной -- продичал Ромсдальсгорн {Гора.}; Юстедальское ледяное поле, вися цепенелыми массами льда, угрожало: прирушиться -- к Льяну. Там толпы гигантов, воздев бремена на граненые головы, приподымали на головах: миры льда: Свартизена! Все то возникало во мне: не перечил я Нэлли; и повернувшись назад -- в воду, в воздухе -- чувствовал: ужас; казалось: вот, вот, не успевши вскричать, -- опрокинемся вниз, в бирюзовые воды; прочертятся образы нас же самих к нам оттуда; и -- скажут:
-- "А!"
-- "Здравствуйте!"
-- "Милости просим!"