-- "Что-то думает французский мосье?"
-- "Посрамлен..."
Пробегаю к вагону; я вижу, что грек Дедадопуло ласково мне улыбается -- так добродушно, сочувственно:
-- "Я поздравляю вас с родиной!.."
Более, знаю, не будут: они? Они -- дым...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но: и мир духа, мной виденный, -- там, за границею: дым; нет его; давнее старое здесь; я -- на родине... Мы подъезжаем уже к Петербургу3; слезливую ночь пронизали огни Петербурга; стою, прижимаясь к окну; два китайца и перс, -- наблюдают за мной: любопытные взгляды вперили в меня, переживая со мною мое возвращенье на родину.
РОДИНА
Боже мой, -- грязно, серо, суетливо, бесцельно, расхлябанно, сыро; на улицах -- лужи; коричневатою слякотью разливаются улицы; серенький дождичек, серенький ветер и пятна на серых, облупленных, нештукатуреных зданиях; серый шинельный поток; все -- в шинелях: солдаты -- солдаты, солдаты -- без ружей, без выправки; спины их согнуты, груди продавлены; лица унылы и злы; глазки бегают; я вспоминал чистых "Томми" -- великолепных английских солдат, ярко блещущих золотыми погонами; я вспоминал ток Парижа: --
-- военные верх обличий и стран:--