Раздался, – это ты, ты вышел, исполин!
Обдуман каждый шаг, ряды живых картин –
Его движения и каждый взмах десницы;
В бровях – густая мгла, гроза – из-под ресницы.
Он страшен. На лице великость адских мук.
В его гортани мрет глухих рыданий звук,
Волнуемая грудь всем слышимо клокочет,
И в хохоте его отчаянье хохочет.
Он бледен, он дрожит – и пена на устах,
И, судорожно сжав в трепещущих перстах