-- Сообщница! Мне следовало об этом раньше подумать! -- прошипел он в бешенстве. Затем кинулся к двери, открыл ее и вылетел как бомба.
IV
Женщине было лет двадцать семь, она была среднего роста, стройная, с умным выразительным лицом, серыми глазами и шапкой густых шелковистых волос. Быть может, тут были виною непослушные волосы, быть может, нервное подергивание рта, когда она уронила револьвер -- кто знает? Но атмосфера сразу сгустилась.
-- Вы, кажется, удивлены, мисс Финкастль! -- проговорил обладатель кредиток, весело хохоча.
-- Удивлена! -- откликнулась эхом женщина, закусывая губу. -- Мистер Торольд, когда я, как журналистка, приняла ваше приглашение, я не предполагала, что будет такой конец. Никак не предполагала.
Она пыталась говорить спокойно и бесстрастно, основываясь на том, что журналист -- существо бесполое, но, вопреки всяким теориям, женщина в ней дала себя знать.
-- Если, к великому моему сожалению, мне пришлось взволновать вас, то... -- Торольд вскинул руки кверху, изображая отчаяние.
-- Взволновать -- слово неподходящее, -- ответила мисс Финкастль, нервно смеясь. -- Могу я присесть? Благодарю вас. Давайте припомним все по порядку. Вы являетесь в Англию, откуда не знаю, в качестве сына и наследника покойного Торольда, нью-йоркского коммерсанта, оставившего после своей смерти шесть миллионов долларов. Становится известным, что во время вашего пребывания весной в Алжире вы останавливались в отеле "Святой Джэмс", бывшем в апреле месяце местом приключения, хорошо известного английской читающей публике под именем "алжирской тайны". Редактор нашей газеты ввиду этого предлагает мне проинтервьюировать вас. Я интервьюирую. Первое, что мне удается обнаружить, это то, что несмотря на свое американское происхождение, вы говорите по-английски без всякого акцента. Объясняете это вы тем, что с раннего детства жили с матерью в Европе.
-- Надеюсь, вы не сомневаетесь в том, что я действительно Сесиль Торольд? -- перебил молодой человек.
Лица собеседников почти соприкасались.