-- Мистер Валори действительно отплыл на пароходе, сэр.
-- Прекрасно. А насчет яхты вы отдали распоряжения?
-- Все в порядке.
-- А достали одну из шляп мистера Рейншора?
-- Она находится в вашей уборной. Внутри ее не оказалось никакой метки, поэтому, чтобы облегчить задачу полиции когда ее найдут на берегу, я взял на себя смелость написать на подкладке фамилию мистера Рейншора.
-- Правильно, -- одобрил Сесиль. -- Вы сядете на пароход, отходящий в Лондон в час ночи, и будете там завтра до двух часов. Все произошло так, как я и предполагал, и мне больше нечего сказать, но хорошо бы было, если бы вы перед отъездом повторили все ранее сказанное вам мною.
-- С удовольствием, сэр, -- произнес Леонид. -- Вторник -- день. Я отправляюсь на Клоак-лэйн и даю понять, что мы хотим продать акции Текстильного треста. Неумело стараюсь скрыть причину тревоги и мало-помалу проговариваюсь, что мы торопимся разделаться с кучей этих акций. Наконец признание срывается у меня с языка -- я сообщаю об исчезновении Симеона Рейншора и высказываю предположение, что, вероятно, он покончил самоубийством, но при этом добавляю, что пока никто об этом не догадывается кроме нас. Выражаю сомнение в устойчивости положения треста и навожу слушателей на мысль о существовании таинственной связи между этим исчезновением и исчезновением Брюса Бауринга. Направляю наших людей на биржу посмотреть, что они смогут там сделать с тем, чтобы после этого сообщить о результатах. Затем спешу на Бирчин-лэйн и повторяю целиком представление. Вслед за тем направляюсь в Сити в контору "Вечернего курьера" и вступаю с редактором финансового отдела в беседу по поводу треста, причем высказываю самые пессимистические мысли. Однако об исчезновении Рейншора ничего ему не говорю. Среда -- утро. Доверие к тресту катастрофически уменьшается, а я, как идиот, торгуюсь и торгуюсь. Наши сообщники убеждают меня брать то, что дают, но я ухожу, заявив о своем намерении предварительно протелеграфировать вам. Среда -- день. Я встречаюсь с одним из репортеров "Утренней газеты" и пробалтываюсь ему, что Симеон Рейншор пропал без вести. "Утренняя газета" телеграфирует в Остенде и оттуда получает утвердительный ответ. Четверг -- утро. Акции треста равноценны чуть ли не простой бумаге, я же лечу к нашим приятелям на Трогмортон-стрит и прошу их покупать, покупать и покупать -- в Лондоне, НьюЙорке, Париже -- везде, где можно.
-- Поезжайте с миром, -- заключил Сесиль. -- В случае удачи можно надеяться на падение до семидесяти.
V
-- Вижу, мистер Торольд, что вы хотите пригласить меня на тур вальса, -- сказала Жеральдина Рейншор. -- Я согласна.