Француз просиял.
-- Блестяще! -- воскликнул он. -- Да, вместо восемнадцати было три. Гибель "Зеленого попугая" была разыграна как по нотам. Встреча "Зеленого попугая" с лодкой, отчалившей от Mustapha Inferieure, оказалась простым втиранием очков, так как похищенное добро в лодку не грузилось. На борту "Зеленого попугая" находилось всего три араба -- один у рулевого колеса, двое остальных в машинном отделении, причем они приложили все усилия, чтобы спастись. Пароход был потоплен на виду у вашей яхты и еще другого судна. Нет сомнения, мистер Торольд, -- пояснил он с оттенком иронии, -- что бандиты были в курсе всего происходившего на "Кларибели". Крушение было инсценировано не только для отвода глаз, но, и это самое главное, для прекращения дальнейшего расследования. Разве общественное мнение не успокоилось на мысли, что награбленное и сами грабители лежат на дне? Какие данные были у полиции для дальнейших розысков? Через шесть месяцев, какое, через три; все кредитные билеты и обязательства могли быть отличным образом сплавлены, так как, что было бы предпринято для противодействия этому? Зачем предпринимать какие-либо меры, раз деньги ухнули на дно?
-- Но три спасшиеся араба, находящиеся теперь в тюрьме, -- сказал Сесиль, -- ведь не зря же они проделали свои штуки?
-- Очень просто, -- продолжал француз. -- Их засадили в тюрьму на три года. Что это значит для араба? Он перенесет свое заточение со стоицизмом. Скажем, на семью каждого из них положено десять тысяч франков. Выйдя из тюрьмы, они сделаются обеспеченными людьми до конца своей жизни. Таким образом, ценою тридцати тысяч франков и затраты на покупку парохода -- допустим, еще тридцати тысяч -- грабители справедливо надеялись сохранить все в тайне.
-- Замысел, достойный восхищения, -- отозвался Сесиль.
-- Именно, -- согласился француз, -- но его постигла неудача.
-- Но почему?
-- И вы спрашиваете? Вам это хорошо известно, так же хорошо, как и мне. Во-первых, благодаря тому, что в дело было замешано много народа, во-вторых, из-за свойственного арабам тщеславия, в-третьих же, по вине родинки на подбородке.
-- Кстати, -- заметил Сесиль, -- за этим-то именно человеком я и явился сюда.
-- Он арестован, -- кратко ответил француз и вздохнул. -- Добыча не охранялась надлежащим образом, поэтому часть ее растаскали. Один грабитель, по всей вероятности, говорил: "Как мне нравятся красивые часы". А другой: "Что за револьвер! Я им непременно воспользуюсь". Ах, арабы, арабы, какие они в этом отношении идиоты! Настоящие идиоты! -- с сердцем повторил он.