-- Значитъ, это была фальшивая тревога?
-- Да, кто-то подшутилъ надо мной и заставилъ понапрасну пройтись туда я обратно. А тѣмъ временемъ и мой завтракъ съѣденъ, и чай выпитъ, и огонь почти потухъ. Проваливайте -- я вамъ ни гроша не заплачу.
Филиппъ смущенно молчалъ и взялъ съ пола свой маленькій саквояжъ.
-- Не знаете ли вы, гдѣ тутъ меблированныя комнаты подъ названіемъ "Угл о вый Домъ"?-- спросилъ онъ.
-- Да вотъ тамъ, на углу Стренджъ-Стрита и переулка.
-- Благодарю васъ,-- сказалъ Филиппъ.
Раздавшійся вдругъ грохотъ заставилъ его обернуться. Цѣлый обозъ газетныхъ фургоновъ мчался съ Флитъ-Стрита по направленію къ Юстенъ-Роду. Не слышно было ни стука копытъ о мостовую, ни щелканья бича -- ничего кромѣ оглушительнаго гула тяжелыхъ колесъ и запаха керосина. Чудовище-городъ просыпался.
II.
Домъ, указанный Филиппу сторожемъ, ничѣмъ не отличался отъ другихъ, тянувшихся сплошнымъ рядомъ вдоль улицы. Онъ былъ пятиэтажный, темно-краснаго цвѣта, съ девятнадцатью окнами на Стрэнджъ-Стритъ. Какъ почти всѣ подобные дома между Страндомъ и Юстонъ- Родомъ, онъ какъ бы рано потерялъ всѣ иллюзіи и ждалъ конца съ холоднымъ достоинствомъ гордой непривлекательной женщины. Не снилось ему въ его молодости, въ эпоху Георговъ, о томъ, какую единственную въ своемъ родѣ судьбу готовитъ ему м-ръ Гильгэ.
Свѣтъ еще горѣлъ въ передней, а лунный свѣтъ озарялъ девятнадцать сонныхъ оконъ, производя странный, театральный эффектъ. Филиппъ поднялся на ступеньки крыльца и подошелъ въ входной двери. Было слишкомъ темно, чтобы онъ могъ разобрать вырѣзанную на мѣдной дощечкѣ слѣдующую надпись: