— Как хочешь, — сказал Краммо. — А вот мальчишку-то теперь не к чему оставлять в живых, помоему.
Но прежде чем его приказание было исполнено, Желтолицый заговорил.
— Не знаю, — ответил Желтолицый. — Капитан Моррис упрям и, пожалуй, не сознается даже если подвергнуть его пытке. Другое дело, если пытать сына перед ним.
— Ладно, — согласился Краммо. — Значит, нам нечего делать, пока эти парни не придут в себя. Мы переночуем здесь. Сноррис, возьми двоих, и привези еды. Скажи Карру, что мы завтра вернемся на борт.
Посланные отправились, а остальные, связав меня, так же как отца и Патрика, разлеглись на земле в ожидании возвращения посланных. Педро оставался привязанным к столбу. Лицо его было совершенно бело и пот крупными каплями выступил на лбу, но он попрежнему не издал ни звука.
День клонился к вечеру, посланные вернулись с едой и вином, и пираты, разведя большой костер, принялись есть и пить. Самбо принял деятельное участие в пире, и я с грустью подумал о том, что и единственный наш друг среди пиратов не в состоянии помочь нам.
Самбо не один был пьян — все пираты опьянели и один за другим ушли в пещеру спать. Скоро у костра остались только Самбо и Краммо.
— Допивай, капитан, допивай, а потом передай бутылку мне, — заплетающимся языком сказал Самбо. — Мне страсть хочется еще выпить, давай мне бутылку, — и пробормотав это, он пошатнулся и упал на землю позади Краммо.
— У, каналья! — проворчал Краммо, взглянул на Самбо и снова отвернулся к костру.
Вдруг я заметил, что Самбо приподнял голову, держа пустую бутылку за горлышко, как будто это была дубина. Одна минута — и удар бутылкой обрушился на голову Краммо с такой силой, что тот, не пикнув, без чувств растянулся на земле.