— Это — Зеленый Остров, — сказал он. — Здесь я спрячу свои драгоценности.
Как только «Черная Смерть» бросила якорь, лодка была спущена, и мы с Педро направились к острову. Большинство команды тоже было отпущено на берег со строгим приказом вернуться на борт с наступлением темноты. Починка судна была отложена до следующего дня, и пираты провели весь день, лежа на прибрежных песках.
Я сошел на берег вместе со всеми и бродил по берегу острова. Пески, окаймлявшие его берега, казались золотыми рядом с сине-зелеными волнами океана и белой пеной, встававшей в тех местах, где берег обрывался скалами. За полосой песков по склону, заросшему густой травой, поднимались пальмы, качавшие своими перистыми верхушками. Несмотря на перенесенные мной страдания, я все же был мальчик, и потому от души наслаждался пребыванием на острове, любуясь пальмами и деревьями с неизвестными мне плодами. Вдоль маленького ручья, впадавшего в бухту, цвели огромные цветы, такие яркие, что казались почти неестественными. Сверкающие всеми цветами радуги птицы безбоязненно перепархивали с дерева на дерево, и, к своему великому удовольствию, я увидел двух маленьких обезьянок, выглядывавших с дерева.
Между пальмами я подобрал несколько кокосовых орехов и, разбив скорлупу камнем, попробовал их.
Этот день на острове был для меня только временной передышкой.
На следующий день закипела работа. Под строгим надзором Педро судно к вечеру было снова приведено в полную боевую готовность.
Мы вернулись с берега ночью, и, согласно задуманному плану, Педро велел оставить лодку на воде. Вахту держали, как обычно, но так как мы стояли на якоре и в надежном месте, то было мало вероятно, что часовой будет особенно бдителен.
Была светлая звездная ночь. В час я выбрался из каюты, чтобы исполнить поручение. Тихонько я прокрался по палубе и через люк стал внимательно вглядываться в темноту. Сперва я не увидел никаких признаков вахтенного, но вскоре услышал громкий храп, раздававшийся со стороны мачты, у подножия которой виднелась черная тень. Я бесшумно пополз дальше, ежеминутно останавливаясь и прислушиваясь. У мачты, положив голову на канаты, лежал крепко уснувший Дик Пенгарт, девонширский матрос. Сквозь сон он что-то бормотал. Я разобрал слова: «на пашню пора», и щемящая тоска охватила меня, когда я понял, что матросу снится его дом в бесконечно далекой Англии. Но я победил это чувство, ясно сознавая, что все мое мужество и выдержку надо напрячь для успешного выполнения предприятия, сулившего мне свободу.
«Главное, чтобы наш уход остался незамеченным, — сказал мне утром Педро. — Лишь бы спрятать, — а там, пусть они догадываются.»
Помня это, я внимательно огляделся, прежде чем спуститься в лодку. Все было тихо. Я подвел лодку под корму и бесшумно скользнул в нее. Я обогнул корпус судна и подплыл к окну капитанской каюты. Окно открылось, и Педро осторожно передал мне шкатулку.