XII. ИЗ ОГНЯ, ДА В ПОЛЫМЯ
Солнце поднялось высоко и жара становилась нестерпимой. Мы лежали крепко связанные и жестоко страдали. К тому же нас мучила жажда, становившаяся все более невыносимой вследствие того, что мы ничем не были защищены от палящих лучей солнца.
Мой отец закричал, стараясь привлечь внимание дикарей, и когда они, наконец, соблаговолили взглянуть в нашу сторону, он попытался объяснить им наши страдания, как только мог, высовывая язык, как собака, которая хочет пить.
В ответ на это их предводитель громким голосом отдал приказание. Часть чернокожих бросила весла; они развязали веревки, оставив связанными ноги и кисти рук. Потом нас посадили и позволили расправить затекшие члены.
Солнце продолжало немилосердно жечь. Голова у меня закружилась, но отец вывел меня из этого состояния тремя магическими словами.
— Парус на горизонте, — прошептал он.
В то же мгновение я раскрыл глаза, вглядываясь в даль, и как по волшебству головная боль и отчаяние исчезли. Я впился глазами в парус, появившийся на горизонте. Чернокожие тоже увидели его, как я понял по их взглядам и жестам.
— Это «Черная Смерть», — коротко сказал Педро.
— Они заметят нас? — спросил я нетерпеливо. Что из того, что это пиратское судно! Там лучше, чем быть пленниками каннибалов. Самбо и Пенгарт — двое верных друзей — будут на борту вместе с нами.
— Она слишком далеко сейчас, чтобы заметить такие ничтожные челноки, — сказал отец. — Но она направляется сюда, и ветер попутный. Вполне возможно, что она пройдет настолько близко, чтобы увидеть нас.