Старики, женщины и дети толпой окружили торжествующих победителей, трубя в рога, ударяя в барабаны и приветствуя их дикими криками.
Все шествие направилось на открытую площадку, где навстречу вернувшимся воинам из большой хижины вышел старый дикарь, судя по его странной одежде и висевшим у него на груди и руках бесчисленным амулетам, — колдун.
Хижина, из которой он вышел, представляла собой, повидимому, нечто вроде храма или места общих собраний. Столбы ее были украшены резьбой и увешаны длинными связками раковин и зубов акулы. В раскрытую дверь хижины я увидел большую, грубо сделанную из дерева фигуру божества, тоже украшенную ожерельями и перьями.
Воины, приведшие нас, выступили вперед и, разделившись на два отряда, под глухие звуки барабанов и пронзительное гудение труб, проплясали танец, изображавший бой и победу; это производилось с таким воодушевлением и с таким правдоподобием, что казалось, вот-вот пляска превратится в схватку. Но внезапно, точно по знаку, они разом опустили оружие и застыли на местах.
После этого они окружили нас и по приказанию колдуна отвели к самой большой из хижин, где привязали к столбам.
— Воды, воды! — сказал я несшему меня дикарю. Он понял и принес нам воды, которая немного подкрепила нас.
— Праздник будет завтра ночью, — сказал он мне, и я обрадовался этой неожиданной отсрочке.
Вплоть до ночи нас окружала любопытная толпа. Некоторые из дикарей подходили к нам и разглядывали нас. Патрик не выдержал и, когда к нему близко подошел старый дикарь, он издал такой свирепый вопль, что испуганный дикарь бросился бежать, под громкий смех остальных.
Часы тянулись за часами, и мои страдания все усиливались. Я впал в полубессознательное состояние, в котором один кошмар сменялся другим. Повременам я приходил в себя от боли в связанных членах и тогда видел перед собой дикарские хижины, залитые ярким лунным светом. Ночь была ясная, и ни одного облачка не было видно на небе.
Нас охраняла немногочисленная стража. Несколько воинов молчаливо стояли, опираясь на копья и обратив глаза к лесу. В своей неподвижности они походили на статуи.