Пробравшись за спинами наших людей, я достиг лестницы, ведущей в пороховую камеру. Спускалась ночь, было совершенно темно. Я сжимал пистолет в руке и не думал о смерти, которая ждала меня и остальных. Я думал только о том, как взорвать камеру. Я прокрался к ней, отворив дверь, поднял пистолет и нажал курок.
Вдруг протянувшаяся из темноты рука сжала мою с такой силой, что я застонал от боли. Другая рука схватила меня за лицо. Неужели меня ослепят, как Эба?! Но пальцы зажали мне нос и рот, не давая крикнуть и почти придушив меня. Кто-то поднял меня, как ребенка, и вынес из темноты на палубу.
Неожиданное зрелище представилось моим глазам. Вместо банды торжествующих пиратов я увидел только одного высокого малого в красной шапке, который удирал от Самбо. — Я спасен! — мелькнуло у меня в голове.
Закрываясь моим телом, как щитом, пират бросился на корму, и, хотя он держал меня только одной рукой, я был совершенно беспомощен. Он отталкивал всех, кто попадался ему на пути, и, казалось, не замечал ударов, сыпавшихся на него.
Он добежал до борта и повернулся к матросам, теснившим его. Он поднял меня высоко над головой так, что море и небо и лица друзей слились перед моими глазами. Вдруг он круто повернулся, перекинулся через борт, и мы очутились в море. Не обращая внимания на то, что я чуть не захлебывался, он плыл к ближайшей лодке...
Ужас охватил меня, когда я очнулся в пиратской лодке. Что ждет меня? Я не мог сдержать рыданий. В этот момент сильная рука обняла меня за плечи, и хорошо знакомый голос прошептал мне на ухо:
— Закуси губы, Джордж, чтоб эти негодяи не видели, что ты испугался. И не забывай, мальчуган, — человек не должен отчаиваться, пока жив!
III. ТОМИТЕЛЬНАЯ НОЧЬ
Отец! — Как я обрадовался! На лбу у него был кровавый рубец, и рука, которой он обнял меня, была тоже в крови.
— Смелей, мальчик... — повторил он.