На слѣдующій день Николай отправился въ Навплію и взялъ съ собою Митсоса, которому приказалъ одѣться почище.
Они прямо отправились къ городскому головѣ, который принялъ Николая очень почтительно и приказалъ женѣ подать кофе. Потомъ онъ съ любопытствомъ посмотрѣлъ на Митсоса, и юношѣ показалось, что они перемигнулись съ Николаемъ.
-- Такъ это твой волчонокъ?-- произнесъ голова, котораго звали Димитріемъ:-- что же онъ началъ скалить зубы?
-- Еще бы, онъ только ждетъ добычи,-- произнесъ Николай и прибавилъ:-- а знаешь что, другъ Димитрій, завтра я уѣзжаю, и во время моего отсутствія, сдѣлай милость, держи языкъ за зубами. Я здѣсь сдѣлалъ все, что надо, и желалъ бы, чтобы вы молча ждали сигнала. Вонъ въ Аѳинахъ много надѣлала зла глупая болтовня. Тамошніе патріоты собрали много людей и денегъ, но все выболтали. Пожалуйста, не сдѣлайте вы здѣсь того же. Когда настанетъ минута разговора, то за насъ за всѣхъ будетъ говорить отецъ Андрей. Съ какимъ бы удовольствіемъ я отдалъ пять лѣтъ моей жизни, чтобы у меня былъ такой языкъ, какъ у него.
-- Ты отдалъ бы за это слѣдующія пять лѣтъ твоей жизни?-- переспросилъ съ улыбкой Димитрій.
-- Нѣтъ, эти пять лѣтъ я не отдамъ за пять тысячъ лѣтъ въ царствіи небесномъ. Ну, Димитрій, есть у тебя зерно?
-- Черное, для турокъ?
-- Конечно!
-- И теперь мельницы работаютъ его,-- произнесъ Димитрій, искоса поглядывая на Митсоса.
Юноша ничего не понялъ изъ этихъ словъ, и Николай нашелъ нужнымъ только сказать ему: