-- Что съ ними?-- воскликнулъ Митсосъ, соскакивая на землю.
Но онъ самъ вздрогнулъ, увидавъ на сосѣднемъ деревѣ висѣвшаго человѣка. На Николая это зрѣлище не произвело сильнаго впечатлѣнія, и онъ спокойно, сойдя съ лошади, вынулъ изъ кармана ножъ и перерѣзалъ веревку, на которой висѣлъ человѣкъ.
-- Мы опоздали!-- сказалъ онъ.-- Онъ давно умеръ.
Неожиданно этотъ мужественный, хладнокровный человѣкъ, ничего не боявшійся и смѣло встрѣчавшій всякую опасность, горько зарыдалъ.
-- Ты его зналъ, дядя Николай?-- спросилъ Митсосъ, растроганный до глубины сердца.
-- Нѣтъ, но онъ принадлежитъ къ греческой расѣ, которую черти-турки всячески притѣсняютъ, обращаясь съ нами, какъ съ собаками. Митсосъ, поклянись что ты никогда не забудешь этого зрѣлища! Оки убили его только потому, что онъ грекъ, и съ тобой сдѣлаютъ то же, если поймаютъ тебя въ уединенномъ мѣстѣ. Ты слыхалъ, какъ они убили Казантона и его брата? Они колотили ихъ до смерти деревянными молотками, и, чтобы они дольше жили, не дотрагивались до головы, но Георгій, здоровый молодой парень, съ перебитыми руками и ногами, громко издѣвался надъ своими палачами.
-- Довольно! Довольно! Пойдемъ отсюда! Я не могу болѣе смотрѣть на ужасный трупъ.
-- Нѣтъ! смотри,-- продолжалъ Николай въ дикомъ изступленіи:-- смотри и поклянись именемъ Бога, что ты въ минуту расчета не пожалѣешь ни старика, ни женщины, ни ребенка!
Юноша повиновался и, мужественно взглянувъ на повѣшеннаго, произнесъ требуемую клятву.
-- А теперь бери его за ноги, и похоронимъ его.