Но толпа попрежнему стояла на мѣстѣ, и даже послышался среди нея ропотъ. Тогда отецъ Андрей схватилъ перваго попавшагося ему человѣка и сказалъ:
-- Ну, вотъ ты, Христофоръ, что же ты не идешь домой? Вѣдь ты живешь близко, и тебя ждетъ жена, лучше ты или самъ домой, а то тебя отнесутъ, да еще ногами впередъ.
Слова отца Андрея наконецъ подѣйствовали, и толпа медленно разошлась.
Когда на площади остался только отецъ Андрей и турецкіе солдаты съ офицеромъ, то онъ обратился къ послѣднему:
-- Я въ твоемъ распоряженіи. Дѣлай со мной, что хочешь, пока вполнѣ не убѣдишься, что порядокъ водворенъ.
-- Я не желалъ бы поступить съ тобой нелюбезно,-- отвѣчалъ офицеръ послѣ минутнаго молчанія,-- но для общаго спокойствія я полагаю, что ты не прочь посидѣть въ нашей офицерской дежурной комнатѣ часа два. Если позволишь, то я прикажу отвести тебя туда.
Онъ махнулъ рукой двумъ солдатамъ, и они повели отца Андрея. Самъ же офицеръ остался на площади еще съ часъ времени и только когда совершенно убѣдился, что безпорядки не возобновятся, то пошелъ въ казармы къ отцу Андрею.
-- Что ты хочешь: курить или пить?-- спросилъ онъ у священника, снявъ свою саблю и положивъ ее на столъ.
-- Я не курю и не пью,-- отвѣчалъ отецъ Андрей.
-- Ты долженъ насъ ненавидѣть -- сказалъ офицеръ, смотря на него пристально,-- а если бы не твое вмѣшательство, то была бы пролита кровь и не однихъ грековъ. Я бы желалъ знать, почему ты прекратилъ бунтъ.