Естественный закон природы и вытекающие из него обязанности женщин. -- Влияние религии на ее социальное положение. -- Детский возраст калмычки. Покровительство закона. -- Время вступления в брак. -- Платеж за невесту и приданое по древним законам. Сватовство. -- Взгляд религии на брак. -- Сговор. -- Поезд за невестою. -- Девичник. -- Отъезд невесты в дом жениха. -- Брак. -- Первый день после брака. -- Повторенный брак. -- Развод.

Взгляд на женщину с физиологической точки зрения прежде всего останавливается на естественном законе природы и вытекающих отсюда нравственных обязанностях женщины как дочери, жены и матери. Нет сомнения, что обязанности эти, по одним уже физиологическим началам, поставили женщину в неравное положение с мужчиной. Несомненно также и то, что только впоследствии, когда человечество стало обособляться в племенные и отдельные одна от другой группы, положение женщины в социальном отношении стало выделяться яснее под влиянием различий религиозных верований и общественного быта. И действительно, положение женщины постепенно улучшалось и изменялось в жизни народов, пока в силу установившихся религиозных принципов и обычаев не приняло более или менее окончательной типической формы обособления. Так, мы видим женщину древнего и современного мира в положении далеко не равном как в религиозном, так и социальном отношении, хотя обязанности женщины как дочери, жены и матери остаются во все времена одни и те же.

В Азии, колыбели человечества и философии, возникли, как известно, четыре главные религии: иудейская, христианская, магометанская и буддийская. Каждая из них указала женщине особые права и место как в религиозном отношении, так и в социальном быту. Христианка, например, молящаяся в храме Божием рядом с своим отцом, братом, мужем и посторонним мужчиною, пользуется такими социальными правами, коих не имеет ни магометанка, не смеющая перешагнуть порог мечети, ни еврейка, которой для молитвы отведено особое место в синагоге. Буддистке хотя закон не воспрещает быть в хуруле, но она редко пользуется своим правом. В одном только согласны все религии: это лишение женщины права священнодействовать. Очевидно отсюда, что каждая религия установила особый взгляд на женщину. Вот почему и влияние женщины на социальный быт не могло быть одинаково. Это ясно выразилось и в духе гражданских законов. Было бы интересно с такой точки зрения проследить положение женщин всех религий для получения сравнительных выводов, но мы ограничим задачу нашу более тесными размерами: очерком женщины-калмычки Большедербетского улуса Ставропольской губернии.

Начнем с физиологического очерка.

Первое, что бросается в глаза при взгляде на калмычку, -- это резкий типический склад ее лица. Тип этот, начиная с почти плоского овала лица, с широко выдавшимися скулами и приплюснутым носом, переходит до ногайского типа с кавказским оттенком (явный признак метисации). Узкие, немного вкось расположенные глаза, совершенно открытые и всегда черные как смоль; щеки, покрытые более или менее ярким и неподдельным румянцем кровяного цвета, который не оставляет лица калмычки иногда до глубокой старости; рот, хотя несколько широкого разреза, но нельзя сказать, чтобы не гармонировал с овалом лица (нередко, впрочем, можно встретить женщину с маленьким ротиком); губы несколько толстые, но всегда кораллового цвета, скрывающие ровные и белые, как слоновая кость, зубы, долго сохраняющие прочность и белизну; уши немного большие и отвислые; общее выражение лица слишком спокойное и серьезное для улыбки, но полные жизни глаза, с избытком пополняющие этот недостаток; цвет кожи -- имеющий свойство не загорать, хотя на других загар после многих оттенков переходит в медно-красный цвет (встречаются лица, правда, довольно редко, матовой белизны). Ноги, как мы уже говорили при описании одежды калмыков, только кажущиеся малыми, -- а руки -- доказывающие, что созданы только для тяжелого труда. (У женщин высшего класса как руки, так и ноги попадаются очень малы). Таков внешний тип женщины-калмычки Большедербетского улуса.

Калмычки большею частью бывают высокого роста. Низкорослых, горбатых, хромых как между ними, так и между мужчинами, вовсе нет. Стройный стан, при широкой груди, дает себя заметить, несмотря на покрой одежды, не обнаруживающий талии. Естественные выпуклости груди не очень развиты. Калмычка одарена сильным и резким голосом, только немногие из высших представителей племени отличаются чистым, ровным и нежным голосом. Калмычки не имеют расположения к тучности, но нельзя сказать, чтобы были и сухого сложения. Словом, физиологические качества доказывают силу, здоровье и энергию калмычки, как оно и подобает степной кочующей женщине.

При описании жилища пищи и одежды калмыков мы уже говорили, что приготовление этих потребностей жизни, за немногими исключениями, составляет труд женщины. И действительно -- калмычка раньше 8-летнего возраста начинает уже привыкать к труду. С того времени она помогает матери в чем только может по своим силам. То присматривает за младшими детьми; то, летом, собирает кизяк на топливо, то загоняет телят или коров к удою. Далее приучается шить, ткать тесьму, вязать шнурки, вышивать шелком и серебром, выделывать овчины и кроить платье и совершенствуется во всем том среди других домашних занятий.

Девочка до 10 лет в нравственном отношении охраняется своим детским возрастом и попечением матери, но с того времени поступает уже под защиту закона "Цааджин бичик". Это степное уложение о наказаниях составлено и утверждено ойратскими князьями на съезде 5 сентября 1640 года под председательством первенствующего в ойратском союзе Батур-хонг-тайджи и дополнено впоследствии Галдама-хонг-тайджием. Поэтому закон этот издан девятью годами раньше уложения царя Алексея Михайловича. Этот единственный монгольский кодекс, которым и наш закон дозволяет калмыкам руководствоваться в делах неуголовных, в статье 101 говорит: "а кто женский пол ухватит за груди или поцелует, и за то оному человеку по-тайному... учинить один щелчок. Кто сие учинит над девкою старше 10 лет, того штрафовать, а если девка моложе 10 лет, того не штрафовать".

Нам, европейцам, этот закон покажется, быть может, смешным; но монгольские законодатели, как видно, вполне сознавали глубокое значение нравственности, если ее оберегали и от неуместных шуток... Говорят, что нравственные начала не проникли еще в простые души калмыков, не чуждые ни порокам, ни добродетелям их кочевого быта, но по крайней мере в нарушении девичьей чистоты они положительно не заслушивают упрека.

Хорошая сторона упомянутого закона усматривается и в том, что раз приняв женщину, и в столь раннем возрасте, под свою защиту, он не оставляет ее и далее.