– Если не возражаете, могу подвезти вас, – предложил Баннер. – Я как раз еду в том направлении. Скажите, капитан, вам туда же? Нет? Тогда пойдемте, мистер Трент.
Баннер повел Трента вниз по лестнице и далее через весь дом к гаражу на тенистом Заднем дворе. Он, казалось, не торопился выводить машину: предложил Тренту сигару и раскурил свою, присел на подножку автомобиля, зажал руки меж колен и с услужливой сообразительностью глянул на Трента.
– Послушайте, мистер Трент, я хочу вам кое-что сказать, это может быть полезно. Я знаю, вы человек острого ума, мне приятно общение с такими людьми. Не уверен, хорошо ли вы поняли капитана, но он мне кажется остолопом. Я ответил бы на любой вопрос, какой у него хватило бы ума мне задать, фактически я так и сделал, но у меня нет никакого желания говорить ему о том, о чем он меня не спрашивал. Понятно?
Трент кивнул:
– Ощущение естественное – полиция, власть, официальный допрос. Но, должен вам сказать, Марча вы недооценили. Это один из самых проницательных детективов Европы. И у него огромный опыт. Мой конек – воображение, фантазия, но, уверяю вас, в полицейской работе опыт важнее всего.
– Едва ли, – ответил Баннер. – Случай этот редкостный, мистер Трент, и я скажу вам почему. Я думаю, старик знал о предстоящей опасности, и мне кажется, он понимал также, что от нее не увернуться.
Трент нашел в гараже плетеную корзинку и уселся напротив Баннера.
– Это похоже на дело, – сказал он. – Я внимательно слушаю вас.
– Вы, очевидно, знаете, мистер Трент, что Мандерсон был человеком, умевшим держать себя в руках. Лично я считал его самым хладнокровным из дельцов. Его выдержка была потрясающей – я никогда не видел, чтобы что-то вывело его из себя. А я знал Мандерсона как никто другой. Мы вершили с ним работу, ради которой он жил. У меня есть основания считать, что я знал его лучше, чем его жена, чем мог знать Марлоу – он редко видел мистера Мандерсона в конторе, во время горячего дела. Я знал его лучше, чем кто-либо из его друзей.
– А у него были друзья? – спросил Трент.