Он часто представлял ее себе такой, какой увидел у берега моря, радующейся своей свободе, избавлению, и с ревностью думал, что ее вдовство открыло ей путь к счастью с человеком, которого она любит. Он не мог с уверенностью сказать, когда впервые поддался этой ревности. Возможно, при первой встрече с Марлоу, когда необходимо было как-то сопоставить его силу, манеры, благородство с судьбой и чувствами женщины, лишенной семейного счастья.
И с каким отчаянием отказывался он от мысли, что Марлоу, одержимый такой же страстью, мог пойти на преступление во имя любви… Убийство ради женщины что есть банальнее в мире!..
Трент все это мог допустить. Его лишь терзала мысль, была ли миссис Мандерсон посвящена в планы и намерения Марлоу… Марлоу вышел через ее окно. Ее ненависть и ее любовь могли стать главной силой преступления.
Она, конечно, прочитала его отчет и, – видимо, уничтожила, чтобы не бросить тень подозрения на Марлоу…
И это ощущение добродетельности, усталой красоты и неподдельного страдания, когда он вел ее из зала дознания… И то непринужденное ее движение на обрыве скалы… Да, в ней могли пробудиться чувства к Марлоу, но в ее соучастие в преступлении Трент поверить не мог…
В течение шести месяцев Трент был на добровольной поденщине у сэра Джеймса Моллоя, затем приехал в Париж, снял студию и вдруг с полегчавшим сердцем занялся живописью. К нему вернулись силы, он заново обрел общительность и легко вошел в странную компанию французов, англичан, американцев, артистов, поэтов, журналистов, полисменов, содержателей отелей, солдат, адвокатов, деловых людей и прочих. Работал природный его дар – слушать, сочувствовать, понимать, анализировать, убеждать, – редко выпадающие преимущества для британцев во Франции.
Однажды июльским утром Трент встретил на парижской улице мистера Баннера. Разойтись было негде, а Трент уже надеялся, что забыта миссис Мандерсон, забыта вся эта вошедшая в его жизнь история с убитым миллионером… Американец увидел его мгновенно, и порывистая его сердечность устыдила Трента, тем более что ему нравился этот человек…
Они долго сидели в ресторане. Говорил в основном Баннер. Он, Баннер, ныне живет в Париже, он заграничный агент фирмы Мандерсона, он полностью удовлетворен и своим положением, и перспективами.
Минут через двадцать Трент наконец смог сообщить ему, что более года не был в Англии, и тогда Баннер приступил к устаревшим новостям. Оказывается, Марлоу вскоре после смерти Мандерсона вошел в дело своего отца и фактически этим делом ныне руководит; у Баннера с Марлоу сохранились добрые отношения, и они думают о том, как провести вместе лето. Мистер Баннер говорил о Марлоу с восхищением, упомянул о предстоящей женитьбе Марлоу на некой ирландской девушке, к чему тот давно стремился, и Трент с силой сжал под столом руки. Он впервые подумал о том, что в его версии что-то неладно.
Мысли его путались, и он напрямик спросил о том, что с миссис Мандерсон… Миссис Мандерсон, обстоятельно доложил Баннер, уладив дела мужа, какое-то время жила в Италии и только недавно вернулась в Лондон, где приобрела маленький домик; говорят, ее редко видят в обществе.