Многозначительное ворчание было ему ответом.
– Давай, давай, думай, – торопил его Джеймс.
– Искуситель!
– Вы появитесь? В трубке молчание – Где вы там? – спросил сэр Джеймс.
– Слушайте, Моллой, – голос звучал жалобно, – это дело может быть интересным, а может быть и нет. Сказать трудно. Возможно, это загадка, а возможно, все просто, как новый день. Необворованное тело – это привлекательно, но он мог быть убит каким-нибудь жалким босяком, которого Мандерсон нашел в саду спящим и пытался прогнать. Такую шутку он мог выкинуть. А у убийцы хватило здравого смысла не тронуть денег и драгоценностей – самое верное дело. Скажу вам честно, я не хотел бы отправлять на виселицу того, кто угробил такого человека, как Сигсби Мандерсон… просто в качестве социального протеста.
Сэр Джеймс улыбнулся телефону. Это была улыбка успеха. «Ты сдаешься, мальчик. Признайся, тебе хочется выехать на место и ознакомиться с делом. Ты знаешь, что это так. Если там будет что-то, из-за чего ты не захочешь с этим делом связываться, ты вправе его бросить».
– Между прочим, где вы сейчас?
– Я на семи ветрах, – ответил голос Трента, – и я восхитительно пустой.
– Можете ли вы прибыть сюда в течение часа? – настаивал сэр Джеймс.
– Думаю, что могу, – проворчал голос. – Сколько у меня времени?