С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
1901.
(Нѣчто вродѣ научной пародіи въ 4-хъ письмахъ).
ПИСЬМО І-е.
Милый другъ!
Я давно не писалъ тебѣ, потому что былъ сильно занятъ изслѣдованіями, о которыхъ вскользь упоминалъ уже въ прошломъ письмѣ. Напрасенъ былъ твой упрекъ въ лѣни, и въ томъ, что за послѣдніе два года я не далъ наукѣ ничего новаго. Теперь, когда моя работа почти закончена и, вѣроятно, появится въ свѣтъ, въ видѣ довольно объемистаго тома, еще въ концѣ настоящаго года,-- я не считаю нужнымъ скрывать отъ тебя сущность моего открытія...
Ты знаетъ, конечно, милый другъ, что за послѣдніе годы расплодилось не мало научныхъ пріемовъ, сводящихся къ тому, чтобы по извѣстнымъ наружнымъ признакамъ приблизиться къ опредѣленію духовной организаціи человѣка. Въ сущности, вся школа Ломброзо съ его "homo deliquente" стремится къ этому утилитарному, прикладному пользованію научными данными. Тѣ-же цѣли преслѣдовали и графологія, и френологія -- вплоть до курьезной скарнологіи (науки объ опредѣленіи характера человѣка по наружному виду его стоптанныхъ башмаковъ), науки созданной хитроумнымъ итальянцемъ Метелли.
Приступаю къ дѣлу. Я открылъ -- для меня неоспоримыя -- вполнѣ научныя, основы распознаванія психической и нервной сущности интеллекта. Моя на у ка называется -- одонтологія (зубовѣдѣніе)... Ты улыбаешься?!. По, смѣю тебя увѣрить, совершенно напрасно... Да, скоро я буду въ состояніи сказать каждому встрѣчному: "покажи мнѣ свои зубы -- и я скажу, кто ты"... Умоляю тебя еще разъ, не улыбаться. До моихъ выводовъ я дошелъ исподволь, путемъ теоретическихъ сближеній, трехгодичныхъ изслѣдованій, наблюденій, опытовъ... И теперь едва-ли кому-нибудь удастся сбить меня съ позиціи.
Три года тому назадъ, перелистывая вновь вышедшій зоологическій атласъ, и случайно натолкнулся на таблицу, гдѣ въ прекрасной хромолитографіи были переданы особенности зубовъ животныхъ хищныхъ, грызуновъ, жвачныхъ, сумчатыхъ и пр. Меня сразу какъ-бы осѣнило... Бываютъ-же такіе рѣшающіе моменты въ жизни... Придя домой, и отбросилъ всѣ начатыя работы, и съ лихорадочною дрожью принялся перечитывать все, что такъ или иначе относилось къ интересующему меня предмету... И чѣмъ больше я читалъ, тѣмъ болѣе убѣждался, что идея моя теоретически правильна, Идею эту я тебѣ могу передать въ четырехъ положеніяхъ: 1) Въ мірѣ млекопитающихъ животныхъ существуетъ неоспоримое соотношеніе между особенностями строенія зубовъ и характеромъ ихъ носителей (хищные, травоядные, грызуны и т. д.,); 2) человѣкъ какъ животный организмъ также долженъ представлять извѣстное соотвѣтствіе между строеніемъ зубовъ и его интеллектуальными качествами; 3) въ то время, какъ у различныхъ особей одного вида млекопитающихся зубы почти не представляютъ различій, у каждой человѣческой особи они даютъ громадныя отклоненія; 4) зависитъ послѣднее обстоятельство отъ того, что, при громадномъ различіи характеровъ, каждый человѣческій организмъ, путемъ упражненія, вырабатываетъ себѣ особую форму зубовъ, причемъ, конечно, нѣкоторую роль играетъ и наслѣдственность.
Прежде всего мнѣ предстояло опредѣлить у животныхъ, такъ сказать, психическое значеніе каждаго зуба. Путемъ изученія нравовъ различныхъ животныхъ, кропотливыхъ и сложныхъ сопоставленій, общихъ выводовъ, мнѣ это удалось. Въ моей книгѣ ты найдешь массу сравнительныхъ чертежей, рисунковъ, таблицъ и убѣдишься, что это былъ не легкій трудъ. Затѣмъ слѣдовала еще болѣе трудная часть работы. Вѣдь, у людей имѣются и такіе зубы, которыхъ нѣтъ у другихъ животныхъ. Такимъ образомъ пришлось перейти къ опытамъ надъ людьми. Съ одной стороны, эти опыты должны были дать подтвержденіе тѣмъ выводамъ, къ которымъ меня привело изученіе зубовъ животныхъ, съ другой -- указать новыя данныя о психическомъ значеніи зубовъ, которые присущи только человѣку...