Впрочем, она заметила мое движение.
-- Не хочу быть нескромной, -- сказала она с насмешливой улыбкой.
Чтобы отразить удар, я сам стал нападать.
-- Насколько я слышал, графиня Кендалль собирается замуж за лорда Реджинальда, -- сказал я с самым невинным видом.
Леди Флора пожала плечами.
-- О, Реджинальд не ревнив, -- сказала она.
И у нее был тот же смешок, что у Антиопы.
-- Он настолько выше всего этого, бедный мальчик.
Я смотрел на нее, пока она говорила все это так спокойно и непринужденно. Да неужели это та самая женщина, которая какой-нибудь час назад... Я не мог разобрать, что это -- невинность, лицемерие? И мне вспомнилась фраза знаменитого священника, долго служившего в Соединенном Королевстве: "Я исповедывал ирландок и англичанок. Несмотря ни на что, есть поражающий контраст между ирландской скромностью и валлийской непристойностью. И заметьте, -- прибавил он с усмешкой, -- я имею возможность говорить с вами лишь о валлийках-католичках".
Леди Флора нажала незаметную кнопку, и на камине загорелась бледно-розовая лампочка-ночник. Она с чудесной легкостью вскочила на ноги. Закинув голову, скрестив руки, она сладострастно потягивалась. Потом зевнула.