-- Мой черед?
-- Ну конечно, господин Жерар, ваш черед; кельтский язык уж не по сезону, я только что подал вам пример. Вас зовут?
-- Корентен, -- пробормотал я, -- Корентен Пейрад.
-- Вот перо, -- сказал он, -- напишите.
Нельзя себе вообразить, как это трудно выдумать, тут же на месте, какое-то имя, когда в тебя впиваются два острых, как сталь, глаза.
Я никак не мог. Немножко книжная ассоциация идей заменила мне фантазию.
"Только бы это животное, -- подумал я, водя пером по бумаге, -- только бы он не учился французскому языку по "Человеческой комедии".
-- Корентен Пейрад, -- прочитал господин Уилки Джойс, -- это великолепно. Ну-с, господин Пейрад, вы представить себе не можете, какое удовольствие мне доставляет эта идея: ведь мы можем работать вместе с вами.
Он указательным пальцем дотронулся до своего лба, потом до моего.
-- Ваша тайна умрет вот здесь, и моя должна умереть вот тут. Когда ходят за нами по пятам такие вот молодчики, как этот милейший Ральф, мы оба заинтересованы в том, чтобы возможно реже называть друг друга нашими настоящими именами. До 24 апреля мы остаемся, вы -- профессором Жераром, а я -- доктором, Грютли. Впрочем, еще один вопрос.