-- Пойдемте домой, -- сказала Антиопа, и в голосе ее была раздирающая душу скорбь.
Мы спустились со скалы. Антиопа так сильно дрожала, что несколько раз я должен был поддерживать ее, почти держать ее в объятиях.
Через полчаса, не сказав по дороге ни слова друг другу, мы были в замке. Вместе поднялись по парадной лестнице. Я машинально довел графиню Кендалль до двери ее комнаты.
Когда я уже хотел уходить, Антиопа схватила мою руку. Голос у нее прерывался.
-- Что бы вы потом обо мне ни узнали, поклянитесь, что вы не будете меня обвинять.
Она вся дрожала, в глазах была мольба. Значит, она смутно чувствовала, что я угадал ее унизительную тайну. Мог ли я все еще винить ее? Напротив, не воспользоваться ли случаем, который она так нежданно мне дала, и не положить ли конец тому отвратительному ложному положению, в котором живу я вот уже месяц? Да, наступила минута сказать Антиопе всю правду. В конце концов, если я лгал, если выдавал себя за другого, -- сделал я это лишь для того чтобы увидать ее. Может ли женщина не понять этого, остаться равнодушной? И вместе с тем я приобрету свободу, я получу возможность открыть тот отвратительный союз, который связывал меня с подставным доктором Грютли. Я разрушу угрозы, готовившиеся с этой стороны.
-- Выслушайте и вы меня, -- сказал я ей, и сам задрожал от невероятного волнения, -- выслушайте. Предположите, что кто-нибудь воспользовался не принадлежащим ему именем, чужим званием...
Она резко вырвала свою руку.
-- Замолчите, -- прошептала она.
С ужасом глядел я на нее.