Когда завтрак кончился, д-р Грютли, сильно хромавший, попросил меня помочь ему подняться наверх, в его комнату. Страх, который он внушал мне в качестве специалиста по кельтским наречиям, сменился теперь чувством глубокого отвращения. Но я все-таки подумал, что благоразумнее будет исполнить его желание.
Как только он уселся у себя, то счел остроумным опять приняться за свои вчерашние пошлые шутки.
-- Несмотря на то, что у меня -- растяжение связок. Да, да, я растянул себе связки, -- я великолепно позавтракал. Поймите вы меня: ведь я в первый раз не боялся, что вот вы сейчас начнете декламировать стихотворение Томаса Мура и попросите меня продолжить его. Признайтесь, ведь и вас всегда мучил такой же страх? Да признайтесь, это так потешно!
-- Разрешите мне уйти.
-- Нет, не прежде, чем попрошу вас об одной услуге.
-- В чем дело?
-- Вы сами видите, я совершенно лишен возможности выйти из дому, и виноваты в этом вы.
-- Я виноват? Не я же сбросил вас с дерева.
-- Конечно, но ваше неожиданное появление вынудило меня на него вскарабкаться. Вы, так сказать, только переместили свою ответственность, -- но это не освобождает вас от нее.
-- Пожалуйста, говорите скорее, я спешу. Еще раз, в чем дело?