В вестибюле я встретил Дэни.
-- Дэни, -- сказал я ему, -- я отправляюсь на почтамт. Но я не смею заставлять вас делать еще крюк. Вы только укажите мне...
К большому удивлению, Дэни отказался покинуть меня. Он точно забыл про пудинг, а вместе и про Анни О'Догерти. Объяснение такого факта не замедлило последовать.
-- Странные бывают в жизни штуки! Знаете, кого я только что встретил в вестибюле дома Келли, пока вы наверху разговаривали с командиром?
-- Кого, Дэни?
-- Юджина и Эдуарда О'Догерти, родных братьев Анни. Сами понимаете, какой уж там пудинг на Ганноверской улице. Вы избавили меня от напрасного путешествия, -- тем, что просили проводить вас до дома Келли.
-- Очень рад, Дэни. Но что же делали братья Анни в доме.
-- Келли?
-- Что делали? Я чуть не упал, так это меня огорошило. Делали то, что делают все другие. Они только что вышли из боя и опять пошли. Они принадлежат к шинфейнерам, а я и не знал ничего. В конце концов, это их дело, и должен прибавить, в некотором смысле они правы. Но они хватили немножко через край -- предложили мне взять ружье и идти драться вместе с ними. Сами понимаете, плохая это шуточка для солдата в отпуску. Постойте-ка!..
Мы вошли в переулок, параллельный Сакквиль-стрит; здесь было совершенно темно, тихо -- и эта тишина так странно противоречила яростной борьбе, кипевшей в соседних артериях.