-- В почтамт.
-- Идем.
В накуренной комнате Главной квартиры нам пришлось повторить рассказ о сцене грабежа. Оба мы, Дэни и я, подписали наши показания.
Я не мог удержаться от чувства восхищения перед этими революционерами; они располагали всего двумя тысячами человек, чтобы завладеть городом с двумястами тысяч населения, и все-таки находили способы для того, чтобы в разгар борьбы исполнять обязанности правительства, уверенного в своем существовании.
Двух грабителей вывели шесть волонтеров. Почти тотчас же раздался залп.
Я вздрогнул. Буквы моей подписи в конце листа прыгали у меня перед глазами.
-- Неужели уже?.. -- пробормотал я.
Офицер, допрашивавший обоих расстрелянных, утвердительно кивнул головой.
-- Мы обязаны быть совершенно беспощадными, -- сказал он очень кротким голосом. -- В наших руках честь Революции. Но, простите, милостивый государь, вы, кажется, выразили желание, чтобы вас проводили к графине Кендалль?
Пока он отдавал приказание солдату, я искал глазами Дэни, чтобы поблагодарить его и проститься. Но не мог его найти. Так как было уже более одиннадцати, я решил, что он, наверное, пошел домой спать, и больше о нем уже не вспоминал.