Мы были на площадке, высеченной в скале. С трех сторон -- громадные голубые и белые просторы неба и моря; за нами высился суровый и величественный силуэт замка.
На этой площадке стояли в два ряда, словно какая-то гигантская игра в домино, приблизительно двадцать каменных столов.
-- Могилы графов Кендалль, -- сказала старушка.
Она пошла проходом, который образовали тяжелые серые четырехугольники. На всех этих камнях были вырезаны надписи. По мере того как мы подвигались вперед, как уходили вместе с моей спутницей из дали времен, надписи становились все более разборчивыми. Старушка подошла к последнему камню, на котором лежал увядший букет цветов. Она сняла этот букет, вместо него положила свежие цветы, которые принесла. Она опустилась на колени и молилась.
Круги чаек вокруг нас все сужались. Некоторые из них уже успокоились и опустились на камни.
Я стоял позади коленопреклоненной матери Ральфа, глаза мои блуждали по небу, по морю. Потом они остановились на могильном камне, который был перед нами.
Камень был разделен посередине черной полосой. На левой стороне я прочитал:
Генри Бакстер, граф Кендалль.
22 ноября 1878 -- 6 июня 1914.
По правую сторону от черной полосы не было ничего.