Ах, если бы не было его дома! Нет, не лучше ли сразу положить всему конец.
Горничная вернулась.
-- Будьте любезны войти.
В кабинете профессора было темно. Думаю, при свете я не мог бы говорить.
Рассказ мой длился минут десять. Несомненно, я бессознательно в последние дни подготовил, что скажу, когда наступит минута, -- по крайней мере, я без особого труда находил нужные слова. Только в горле немного пересохло.
Кончил я даже несколько развязно.
-- Может быть, господин профессор, вы никогда бы не узнали обо всей этой истории, если бы я сам не пришел к вам обвинить себя, но тогда моему поведению действительно не было бы извинений. Я видел и слышал то, что не должно затеряться. Память у меня хорошая, я сделал некоторые заметки. Я всецело в вашем распоряжении.
Пока я говорил, он крутил свой монокль между большим и указательным пальцами правой руки. Ни разу не перебил он меня: было очевидно, он беспощадно осуждал мое поведение. Но я чувствовал, что удивление в нем еще сильнее его суровости.
Я остановился, чтобы дать ему возможность сказать что-нибудь, все равно -- что.
Но он продолжал молчать.