Я поднялся опять в верхнюю рубку. Стало светлее. Ветер как будто стих.
"Постараюсь, чтоб меня не заметили и оставили здесь", -- подумал я.
Ровно в полночь пароход снялся с якоря. В пять минут первого он прошел мимо двух башенок, отмечавших вход в гавань.
В тот же миг передо мной выросла какая-то тень.
-- Никого на палубе! Таков приказ.
Я, ворча, спустился к себе в каюту.
Горело электричество. Занавески у верхней койки были сдвинуты, -- это давало понять, что доктор Грютли уже расположился там. Когда я снимал пиджак, он захрапел. "Великолепно!" -- пробормотал я.
Я вытянулся на койке. Стакан на туалетном столике задребезжал, ударяясь о металлическое кольцо. Корабль выходил в открытое море.
У меня над головой заскрипело. Должно быть, доктор Грютли повернулся на другой бок. По тому, как стонала койка, я заключил, что мой спутник -- должно быть, человек солидного веса. Занавеска закачалась, и я увидал над собою его ногу, свешивавшуюся через край койки, в тяжелом ботинке коричневой кожи с медными крючками. Сползавший шерстяной носок открывал жирную волосатую ногу.
Я посмотрел на часы. Пять часов отделяли меня от прибытия на место. Спать я не хотел, да и храпение спутника давало мало надежды, что я засну. Лучше всего использовать эту бессонную ночь для того, чтобы привести немного в порядок свои мысли.