Он поклонился.
-- Профессор Станислав Грютли из Лозаннского университета, -- сказал он.
Я поклонился.
-- Профессор Жерар из Парижа, -- ответил я, считая, что не нужно точнее обозначать связи, соединяющие меня с College de France.
В голубом небе неслись с резкими криками птицы, направляясь на запад. Легкие мои расширялись как-то радостно и вместе печально оттого, что я чувствовал уже близость моря, но еще не видел его.
И вдруг оно выглянуло сквозь гранитную расселину, громадное и черное, с белыми гребешками волн. Один из тех необъятных видов, которые научились мы в лицее любить, читая "Размышления".
Профессор вынул из футляра очки, старательно их протер и стал смотреть на океан.
-- Это побольше Женевского озера, -- сказал он, наконец, с любезной улыбкой.
-- Иногда я любовался озером с Эвиана, -- ответил я, исполняя долг вежливости, -- там были настоящие громадные волны и не было видно противоположного берега.
-- Значит, был очень, очень сильный ветер и большой туман.