-- Вы сделали за эти двадцать лет большую карьеру, -- сказал он.
Я покраснел до ушей. Он не заметил этого. Весь он ушел в собирание далеких воспоминаний.
-- Да, -- проговорил он наконец с усилием, -- припоминаю. Кажется припоминаю. Маленький Жерар, ребенок, со старой дамой в черном, которую так пугали шалости Антиопы. Припоминаю. Боже мой! Боже мой!
Я почтительно глядел на него.
-- С прискорбием узнал я, прибыв сюда, -- сказал я, -- о том великом несчастье, которое постигло графиню Кендалль.
-- О да, несчастье, громадное несчастье!
-- Будет ли мне разрешено, -- робко спросил я, -- засвидетельствовать ей свое почтение?
-- Конечно, конечно.
Он с трудом перевел дух.
-- Сегодня вечером она обедает с нами. Ведь хозяйка дома -- она, вы знаете, и то гостеприимство, какое оказывается вам, им пользуюсь и я. Но, может быть, вам было бы приятно до того...